как-то стало известно, что у принцессы на горошине есть сестра. и эта сестра в силу жизненных обстоятельств почему-то оказывается в изгнании в другой стране, среди невежественных людей и зарабатывает себе на хлеб тем, что работает горничной в гостинице. а будучи тоже настоящей принцессой она страдает больше чем другие служанки, которые работают там вместе с ней. и руки у нее воспаляются и краснеют от мытья посуды, и кашляет она вытирая пыль, и спину у нее ломит, как ни у кого другого, когда она моет полы в номерах, после того, как гости покинут их. но ей необходимо выжить и она терпит, и старается не обращать на все это внимание и быть как все. и на жестком колючем тюфяке, набитом соломой она засыпает мгновенно, едва найдя в себе силы снять дневное платье.

некий принц из государства, находящегося по соседству, проезжает через городок, где стоит гостиница, то ли чтобы поохотиться, то ли за покупками, и останавливается в этой самой гостинице. все дамы, девушки и девочки города сходят с ума все то время, что он там живет, пишут ему письма, заглядывают в окна, и постоянно хихикают и обсуждают гостя: им только что стало известно, что принц отказывается жениться пока не найдет самую идеальную принцессу на свете. такую, чтобы была и умная, и нежная, и чувства тонкие имела бы.

и вот как-то вечером принц просит принести ему в номер пива, и хозяин гостиницы отправляет нашу горничную к нему с подносом. а дело было вечером, и день был очень трудный. поэтому наша принцесса инкогнито спотыкается и роняет кувшин с пивом прямо на кровать принца. принц немендленно закатывает скандал, горничной отказывают от места.

спустя три дня они встречаются второй раз: он выезжает из города через ворота, а она стоит в первом ряду среди тех, кого охрана заставила расступиться. она одета в дорожный плащ, в руках у нее небольшой саквояж. процессия проезжает мимо бодрой рысью и поднимает пыль. принцесса, узнав принца, от удивления приоткрывает рот и немедленно чувствует вкус песка на языке. принц уезжает, а принцесса идет пешком в соседний город искать новую работу.

по ночам ей часто снятся белые розы, поэтому она выходит замуж за садовника.

"Не столь часто, как процессии и казни, появлялись то тут, то там
странствующие проповедники, возбуждавшие народ своим красноречием. Мы,
приученные иметь дело с газетами, едва ли можем представить ошеломляющее
воздействие звучащего слова на неискушенные и невежественные умы того
времени."

"Брат Ришар, тот, кто был приставлен в качестве исповедника к Жанне
д'Арк, проповедовал в Париже в 1429 г. в течение десяти дней подряд.
Он начинал в пять утра и заканчивал между десятью и одиннадцатью часами,
большей частью на кладбище des Innocents [Невинноубиенных младенцев][8*], в
галерее со знаменитыми изображениями Пляски смерти. За его спиной, над аркою
входа, горы черепов громоздились в разверстых склепах. Когда, завершив свою
десятую проповедь, он возвестил, что это последняя, ибо он не получил
разрешения на дальнейшие, "les gens grans et petiz plouroient si piteusement
et si fondement, commes s'ilz veissent porter en terre leurs meilleurs
amis, et lui aussi" ["все, стар и млад, рыдали столь горько и жалостно, как
если б видели они предание земле своих близких, и он сам вместе с ними"].
Когда же он окончательно покидал Париж, люди, в надежде, что он произнесет
еще одну проповедь в Сен-Дени в воскресенье, двинулись туда, по словам
Парижского горожанина, толпами еще в субботу под вечер, дабы захватить себе
место -- а всего их было шесть тысяч, -- и пробыли там целую ночь под
открытым небом[9]."

Часы, которые знают всё

She pretended not to have heard that and came in and handed him his Coke. He took a sip and paused. «Hey — this is really delicious!» The sweetness delighted him, and he chugged down half the glass. «Wow. I'd forgotten how good a simple Coke could be.»

«It's not the Coke, it's me. I added sugar to it. Two teaspoons.»

John hacked. «You added sugar to Coke ? That's revolting.»

«Don't be stupid.» She sat down on an IKEA couch—sofa bed then in the couch mode. «Everybody bitched and moaned when Coca-Cola went and changed their formula in the eighties. If you want 19 50s— style Coke, add some bloody sugar to it. Besides, John, you seemed to like it.»

Nylla, pregnant and wrapped in one of her trademark silk shawls, asked, «John, Melody called Ivan at work and then me at home. She said you were making plans to — .» She paused. «Erase yourself or something. Something radical.»

John was silent.

Nylla persevered. «So what's the score?»

A TV-sized Tiffany box full of enema tools clattered down from an upper shelf, bouncing on the sisal flooring and rattling onto the white limestone hallway. «Why don't we go downstairs?» John said to Ivan and Nylla.

From the landing, he shouted back, «Remember gals-every thing goes.»

They went into the living room. It was night outside. Ivan and Nylla drank in the view. «I never get tired of looking at the city, John-O. It's like we're flying over it, about to land at LAX.»

«It's like upside-down stars,» said Nylla.

John handed Ivan a scotch with branch water. Nylla took cranberry juice.

Ivan said, «Melody phoned. She told me about your name change application.»

«She narcked?»

Nylla said, «Oh, don't be so corny. Of course she did. She's worried sick about you. We all are.»

Ivan burst in. «Fortunately between me and Mel we have enough contacts at City Hall to retrieve your forms, no harm done.»

«John,» said Nylla, «You were going to change your name to “dot”?»

«Not “dot” — just a simple perichange your name to “dot”?»

«Not “dot” — just a simple period. When I filed my Change of Name affidavit at City Hall, they told me I had to use at least one keyboard stroke. A period is the smallest amount of ink and space a name can be.»

Ivan put his drink on a glass-block table and made I-told-you-so eyes at Nylla.

«There's more, Ivan. I'm going to renounce my citizenship.»

«Oh, John-O, that is a lousy idea — it's — it's — un-American.»

«What country do you want to be a citizen of, then?» asked Nylla. The three sat themselves down on Ultrasuede couches in John's high-tech conversation pit. John clapped his hands and the fire started.

«I don't want to be a citizen of any where, Ny.»

«Can you do that?» she asked. «I mean, be a citizen of no where?»

«I don't know. I'm seeing an immigration lawyer tomorrow. I'm wondering if I can get citizenship in Antarctica.»

«Antarctica?» said Ivan.

«Yeah. It's not like it has a king or queen or president or anything. I want to give it a try.»

Весы в гостях

Нострадамус

Земля и Вселенная вертится вокруг Солнца. А Солнце – Москва, стоящая в центре России, и Петербург там – сердце Москвы.
Вокруг России расположены Китай, Украина, Грузия, Белоруссия, США и Прибалтика. Еще есть такие страны как Иран, Венесуэла, Великобритания и, немного, Германия с Францией. Больше нет ничего.
Россия – крупнейшая энергетическая держава. Финансовый центр. Тихая гавань. Демократическая страна, выбравшая особый путь развития.
Управляет страной Путин. Он назначает всех, он управляет всем. Путин – национальный лидер, рулевой страны. У него есть Фонд, который он накопил в годы своего мудрого президентства. Из Фонда хватит всем на все необходимое. Пенсионерам постоянно повышают довольствие. Больше нет никакой разрухи.
Разруха была в девяностые годы. Тогда страной правили олигархи. Они грабили народ вместе с демократами. Они промывали людям мозги с телеэкранов, манипулировали общественным мнением. Использовали СМИ ради личной наживы. И действовали в угоду США. Развалили СССР, унизили армию.
Теперь все иначе. Россия поднимается с колен, отправляет корабли в дальние точки земного шара, разрабатывает новое вооружение, ее боятся и уважают.
Вся современная оппозиция – сборище клоунов и маргиналов. Их финансирует ЦРУ. ЦРУ финансирует и акции протестов автомобилистов. Практически все протестные акции в России финансирует ЦРУ. Маргиналы устраивают провокации и их не поддерживает народ. Они даже поливают себя кетчупом и говорят по-английски, лишь бы создать нужную картинку для иностранного ТВ.
На российском ТВ нет политической цензуры, а оппозиции на ТВ нет потому, что она никому не интересна.
Журналисты приносят меньше вреда, когда пишут, чем когда их убивают.
Путин и Медведев работают вместе. У них нет разногласий, они знают, как справиться с кризисом.
Деньги надо хранить в рублях, ибо в рублях их хранит и Путин с Медведевым. Надо поддерживать российский автопром и пить молоко.
Народ легко поддается на посулы криминальных кругов, поэтому выборы почти везде отменены. Единая Россия находит лучших губернаторов для регионов. Единая Россия – партия реальных дел. Она работает в Думе, чтобы поддерживать правительство. Все, что правительство предлагает в Думе – Дума поддерживает.
В стране есть оппозиционные партии, это Справедливая Россия и ЛДПР. Недавно Кремль создал еще одну оппозиционную партию – Правое дело.
Идет борьба с коррупцией.
Враги России – Прибалтика, Украина и Грузия. И их закулисный кукловод – США. Грузин мы любим, просто Саакашвили – диктатор, угнетающий свой народ, и мы знаем, что однажды он должен уйти. В Прибалтике все живут плохо, так как хотели в Европу, а Европа им ничего дать не смогла. Потому и митинги и недовольства. В Прибалтике плохо живут русские, там сильная дискриминация. На Украине есть разумный политик – Янукович. И мы не критикуем Тимошенко, так как она сторонится Ющенко. Украина – яркий пример того, к чему может привести демократия. В России такого никогда случиться не могло бы. Наш парламент работает и поддерживает правительство, а их парламент не умеет поддерживать ни президента ни премьера.
Белоруссия – хорошая. Венесуэле мы продадим много оружия и будем отправлять к ней иногда корабли.
В Великобритании спрятались враги России. Она пригрела там шпионов.
Сталин был хорошим управленцем. Он принял страну с сохой, а передал с ядерной бомбой. Развал СССР – крупнейшая катастрофа века. Если бы не Горбачев, все было бы хорошо.
ГЛОНАС лучше зарубежных аналогов. Скоро он будет работать везде.
В России началась повышенная рождаемость. Люди поверили в Путина, в новое будущее страны.
Кризис есть мировой, но мы пройдем через него лучше всех стран. Если бы не Америка, виноватая в кризисе, все было бы совсем замечательно.